   |
ому доверяет полностью и во всем, от начала и до конца. Но теперь уверенность поколебалась, и Этьену это не нравилось. Помимо всего прочего, он просто привязался к странному полуэльфу, и мысль о том, что их дружба может быть убита недоверием, вызывала боль.
— Кто ты, Кёрнхель? — тихо проговорил Хранитель, поймав взгляд друга.
Полуэльф помолчал несколько секунд, потом спросил:
— Если я расскажу тебе правду, поверишь ли ты мне, какой бы дикой и странной для тебя не оказалась эта правда?
— Да, — ответил граф, не колеблясь.
— Хорошо. Все, что я тебе говорил — правда. И мое имя, и моя история, и то, что я рассказывал о родителях — все это было. В этой жизни. Но я прожил их уже великое множество, не одну тысячу перерождений. И я помню их. Включая самое первое. Таких, как я, в Мироздании мало — я сам и два десятка моих учеников. Тогда я был молод и еще не понимал, на что обречен и на что обрекаю их, иначе учеников бы у меня не было — я просто не взял бы на себя такую ответственность. Нас называют по-разному, но чаще всего — Вдыхающими Жизнь. Мы бесконечно перерождаемся, и в каждом перерождении наступает определенный момент, когда мы начинаем чувствовать свою Связь с каким-либо разумным мира, в котором родились на сей раз. Природу этой связи невозможно объяснить, она просто есть. Тот или та, с кем я связан — всегда значимы для конкретно этого мира, как минимум. Великие императоры и ученые, властители и философы, маги и боги… кого только не было. Связь… она заключается в том, что Вдыхающий принадлежит тому, с кем связан. Душой, телом и разумом. Любой твой приказ, любое твое желание — для меня закон. Не знаю, как мои ученики сейчас, но раньше я единственным, кто научился обходить это правило в том случае, если действия человека, с которым я связан, причиняли миру недопустимый, с моей точки зрения, вред. Помнишь, ты спросил меня, буду ли я на твоей стороне, если ты решишь уничтожить разумную расу? Я тогда сказал, что лучше убью тебя, чтобы не позволить тебе нанести такой страшный вред своей душе, а после покончу с собой, потому что не смогу жить без тебя.
— Да, я помню, — ошарашено пробормотал Этьен.
— Собственно, это был пример того, как я могу обходить основной закон моего существования.
— Я понял…
— У меня были разные перерождения в разных мирах. Из одного такого перерождения я узнал понятие пистолета, из другого — эту песню, из третьего… в общем, я много знаю. Иногда слишком много для одного меня, — Кёрнхель невесело улыбнулся. — Вот такая вот история. Веришь?
— Верю, — уверенно ответил Хранитель. Он правда верил. И теперь, когда некоторые странности были объяснены, пусть даже и столь невероятным образом, он снова доверял другу. Да, именно другу — что бы там Кёрнхель не говорил насчет принадлежности, для цивилизованного человека семнадцатого века это означало рабство, а принять друга, как раба… нет уж, увольте!
— Спасибо, — серьезно проговорил Кёрнхель. — Ты не представляешь, что для меня это значит.
— Не представляю, — честно согласился аристократ. — Только… можно спросить?
— Да, конечно.
— Кто я для тебя? Просто тот, кому ты принадлежишь из-за этой твоей… Связи, или все же друг? — решился граф. Он чувствовал, что не смог бы держать этот вопрос в себе долго, а раз уж сейчас пошел такой откровенный разговор, глупо было бы не спросить.
На сей раз полуэльф молчал около минуты. А когда заговорил, то старался не смотреть Этьену в глаза.
— Ты для меня нечто гораздо большее, чем друг. И уж, конечно, не просто хозяин, которому я принадлежу. Я не знаю, как правильно сформулировать, чтобы не задеть тебя…
— Скажи, как есть. Думаю, я пойму.
— Хорошо, — он резко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду. — Я…
— Вот вы где, господин Этьен! — оборвал Кёрнхеля звонкий голос Найчелла да Ульгене. — Мне срочно нужно с вами поговорить!
— Это настолько срочно? — поморщился Хранитель.
— Да! Это… это касается Покровителей, — значительно тише добавил молодой человек.
— И что же случилось с Покровителями? — Этьен изо всех сил старался спрятать досаду.
Найчелл несколько секунд смотрел на графа, словно бы решаясь… а потом быстро и тихо выдохнул:
— Они хотят вас убить!
Двенадцатая глава
Аенгрост, Аргонрадская Федерация
Аре-о-Ката Дирити, вартен полиции
20 день хатена, год 528 (летоисчисление местное)
Сколько не говори о преимуществах демократии, при более детальном изучении этого государственного строя становится ясно, что выборная власть — отнюдь не панацея
— Кто ты, Кёрнхель? — тихо проговорил Хранитель, поймав взгляд друга.
Полуэльф помолчал несколько секунд, потом спросил:
— Если я расскажу тебе правду, поверишь ли ты мне, какой бы дикой и странной для тебя не оказалась эта правда?
— Да, — ответил граф, не колеблясь.
— Хорошо. Все, что я тебе говорил — правда. И мое имя, и моя история, и то, что я рассказывал о родителях — все это было. В этой жизни. Но я прожил их уже великое множество, не одну тысячу перерождений. И я помню их. Включая самое первое. Таких, как я, в Мироздании мало — я сам и два десятка моих учеников. Тогда я был молод и еще не понимал, на что обречен и на что обрекаю их, иначе учеников бы у меня не было — я просто не взял бы на себя такую ответственность. Нас называют по-разному, но чаще всего — Вдыхающими Жизнь. Мы бесконечно перерождаемся, и в каждом перерождении наступает определенный момент, когда мы начинаем чувствовать свою Связь с каким-либо разумным мира, в котором родились на сей раз. Природу этой связи невозможно объяснить, она просто есть. Тот или та, с кем я связан — всегда значимы для конкретно этого мира, как минимум. Великие императоры и ученые, властители и философы, маги и боги… кого только не было. Связь… она заключается в том, что Вдыхающий принадлежит тому, с кем связан. Душой, телом и разумом. Любой твой приказ, любое твое желание — для меня закон. Не знаю, как мои ученики сейчас, но раньше я единственным, кто научился обходить это правило в том случае, если действия человека, с которым я связан, причиняли миру недопустимый, с моей точки зрения, вред. Помнишь, ты спросил меня, буду ли я на твоей стороне, если ты решишь уничтожить разумную расу? Я тогда сказал, что лучше убью тебя, чтобы не позволить тебе нанести такой страшный вред своей душе, а после покончу с собой, потому что не смогу жить без тебя.
— Да, я помню, — ошарашено пробормотал Этьен.
— Собственно, это был пример того, как я могу обходить основной закон моего существования.
— Я понял…
— У меня были разные перерождения в разных мирах. Из одного такого перерождения я узнал понятие пистолета, из другого — эту песню, из третьего… в общем, я много знаю. Иногда слишком много для одного меня, — Кёрнхель невесело улыбнулся. — Вот такая вот история. Веришь?
— Верю, — уверенно ответил Хранитель. Он правда верил. И теперь, когда некоторые странности были объяснены, пусть даже и столь невероятным образом, он снова доверял другу. Да, именно другу — что бы там Кёрнхель не говорил насчет принадлежности, для цивилизованного человека семнадцатого века это означало рабство, а принять друга, как раба… нет уж, увольте!
— Спасибо, — серьезно проговорил Кёрнхель. — Ты не представляешь, что для меня это значит.
— Не представляю, — честно согласился аристократ. — Только… можно спросить?
— Да, конечно.
— Кто я для тебя? Просто тот, кому ты принадлежишь из-за этой твоей… Связи, или все же друг? — решился граф. Он чувствовал, что не смог бы держать этот вопрос в себе долго, а раз уж сейчас пошел такой откровенный разговор, глупо было бы не спросить.
На сей раз полуэльф молчал около минуты. А когда заговорил, то старался не смотреть Этьену в глаза.
— Ты для меня нечто гораздо большее, чем друг. И уж, конечно, не просто хозяин, которому я принадлежу. Я не знаю, как правильно сформулировать, чтобы не задеть тебя…
— Скажи, как есть. Думаю, я пойму.
— Хорошо, — он резко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду. — Я…
— Вот вы где, господин Этьен! — оборвал Кёрнхеля звонкий голос Найчелла да Ульгене. — Мне срочно нужно с вами поговорить!
— Это настолько срочно? — поморщился Хранитель.
— Да! Это… это касается Покровителей, — значительно тише добавил молодой человек.
— И что же случилось с Покровителями? — Этьен изо всех сил старался спрятать досаду.
Найчелл несколько секунд смотрел на графа, словно бы решаясь… а потом быстро и тихо выдохнул:
— Они хотят вас убить!
Двенадцатая глава
Аенгрост, Аргонрадская Федерация
Аре-о-Ката Дирити, вартен полиции
20 день хатена, год 528 (летоисчисление местное)
Сколько не говори о преимуществах демократии, при более детальном изучении этого государственного строя становится ясно, что выборная власть — отнюдь не панацея
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107