   |
но бесполезна. Лучше плыть в этом море, теша и баюкая себя неопределенными чувствами, неоформившимися мыслями, мимолетными фантазиями, которые вдруг становятся властными, навязчивыми, мучительными, чтобы потом вновь ускользнуть от них. Обрывки видений из прошлой жизни и из будущего, которому не суждено сбыться.
Но, конечно, главное — ее образ, постоянно возрождающийся, немного расплывчатый, чудом уцелевший, так как Хасан всегда стремился от него избавиться: счастливое или печальное выражение лица, улыбающиеся или надутые губы, глаза, блестящие то от радости, то от горючих слез, и незабываемый сердитый детский голос, который упрямо твердит: «Я же говорила, говорила, что это плохо кончится».
Мучительно приятно чувствовать свое тело, отяжелевшее от усталости и дремоты, потрясаемое переживаниями, волнениями, гневом, и вместе с тем ощущать себя где-то за его пределами, присутствовать лишь в качестве зрителя, наблюдая за происходящим со стороны, забываясь в сладостном предвкушении, что завтра он увидит ее настоящую.
Эта прекрасная мечта была столь утешительной, что могла бы и убаюкать, навеяв сон, если бы не голос Анны, гордый, насмешливый, который каким-то необъяснимым способом врывался в воспоминания, словно ураганный ветер, неся с собой калейдоскопические обрывки слов и звуков. «Когда, — вопрошал этот голос, — когда я дала тебе разрешение любить меня?»
Какой он теперь, настоящий голос Анны? Всю ночь ее пригрезившийся голос звучал в ушах Хасана то бесконечной болтовней, как прежде, то прерываемый плачем, становясь то колючим в упрямых и насмешливых пререканиях, то нежным, когда она смеялась своим серебристым смехом, но все более настойчивым, все более любимым.
Безымянное, пугающее чувство, считавшееся до сих пор невозможным, теперь, когда мозг и душа убаюканы сном, обретает смелость и надежду на счастливую развязку, которая раз и навсегда положит конец одиночеству.
4
Утром площадь, улицы и переулки наполняются оглушительным шумом и грохотом. Еще до наступления рассвета на бойню прогнали скот. Затем застучали колеса повозок, карет, копыта лошадей, послышались удары топоров и молотов, улицы заполнились собачьим лаем, ослиным ревом, лошадиным ржанием, звоном колоколов и криками. Кричат рыночные торговцы, а также скупщики мочи и навоза, коробейники, суконщики, горшечники, продавцы воды, мужчины, женщины, дети, все они весело приветствуют друг друга с наступившим утром или бранятся.
— Расступись! Прочь с дороги!
Неожиданно появляется многочисленный конный отряд, и сразу, одновременно раздаются крики гарольда, стук хлопающих дверей и ставен, цокот копыт лошадей, несущихся галопом.
Когда суматоха немного стихает, дверь в комнату Хасана приоткрывается и возникает оживленный Жан-Пьер де Лаплюм.
— Только что проехал император, а вы даже не выглянули из окна? Он был вместе с сыном Папы, который все время держится рядом с ним: хочет получить герцогство. Они отправились на мессу. Каждое утро они ездят в разные церкви, чтобы их все видели. Правда, император по-настоящему набожен. Ну, вставайте же! Моя Женевьева собирается за покупками и рассчитывает, что вы будете ее сопровождать. Только не говорите ей, прошу вас, что вы уже бывали в этом городе. Вы лишите ее удовольствия стать вашим гидом, а к тому же вызовете подозрения.
Жан-Пьер распахивает окно. День очень теплый.
— Взгляните на моих прекрасных пчел. Каждый год они поселяются здесь и на карнизе соседнего окна. Я часто наблюдаю за ними. Мне это доставляет удовольствие.
Так или иначе, ночь миновала, и с наступлением дня принц Хасан вновь обрел свое ледяное спокойствие.
Мадам Женевьева говорит о Риме, но хочет знать о Франции, спрашивая о том и о сем, называет имена известных купцов, с которыми она знакома и которых, разумеется, ее гость часто встречает. Спрашивает, правда ли, что многие люди снаряжают корабли в Новый Свет и насколько безопасны подобные капиталовложения, учитывая рискованность морских путешествий. Никогда Женевьева не ступит на палубу корабля после того, что случилось с ее дорогим мужем.
— Однако не будем говорить о прошлых несчастьях. Вы не окажете мне услугу? У вас такой прекрасный вкус и вы такой известный купец! Вот лавка моего ювелира, не могли бы вы помочь мне выбрать камни и рисунок для моего нового серебряного браслета? И договориться о цене.
Жан-Пьер де Лаплюм веселится от души. Все утро его супруга ведет осаду. Если Хасан выдержит это испытание, то встреча с Карлом Габсбургским и всей римской курией покажется ему детской забавой. Кто еще осмелится подвергнуть его столь мощному перекрестному огню настойчивых и бесцеремонных вопросов? Кто сможет расставить более коварные ловушки?
— Простите, что осмеливаюсь говорить вам об этом, — продолжает Женевьева как бы нерешительным тоном, — но в нашем городе, который хуже самой злостной сплетницы, принято делать подарки хозяйке дома. За вами будут следить во все глаза, так как вы приезжий и к тому же иностранец. Местные банкиры самые настоящие скряги, но от приезжих ждут щедрости и расточительности. Я говорю это потому, что вам неизвестны наши обычаи, а я не хочу, чтобы вы, именно вы, попали впросак. Сделайте мне подарок.
— Дорогая!
Муж упрекает ее с наигранным смущением, хотя на самом деле готов расхохотаться. Но Хасан благодарит за добрый совет, и мадам, приободрившись, продолжает.
— Может быть, хватит, знаете ли, маленькой амфоры с ароматическими веществами, амброй или мускусом.
— Моя дорогая, наш друг торгует судами, корабельными пушками, огромными партиями товара, он сам сообразит, что подарить. Но может быть, вы, дорогая, хотите показать нам те прекрасные церкви, которые сами посещаете? — шепотом подсказывает Жан-Пьер, делая вид, будто сконфужен, а в действительности продолжая развлекаться. — Возможно, наш друг желает помолиться.
— Ах, конечно. Впрочем, вы, месье, знаете лучше меня, чего требует мода. Идемте молиться.
Так проходит все утро, и наконец после обеда мадам собирается отдохнуть.
— К сожалению, не могу пожаловаться, что у меня устали ноги, — вздыхает она, вставая из-за стола. Действительно, во время прогулки мадам все время оставалась в изящной повозке, которую катил сильный и рослый слуга. И всякий
Но, конечно, главное — ее образ, постоянно возрождающийся, немного расплывчатый, чудом уцелевший, так как Хасан всегда стремился от него избавиться: счастливое или печальное выражение лица, улыбающиеся или надутые губы, глаза, блестящие то от радости, то от горючих слез, и незабываемый сердитый детский голос, который упрямо твердит: «Я же говорила, говорила, что это плохо кончится».
Мучительно приятно чувствовать свое тело, отяжелевшее от усталости и дремоты, потрясаемое переживаниями, волнениями, гневом, и вместе с тем ощущать себя где-то за его пределами, присутствовать лишь в качестве зрителя, наблюдая за происходящим со стороны, забываясь в сладостном предвкушении, что завтра он увидит ее настоящую.
Эта прекрасная мечта была столь утешительной, что могла бы и убаюкать, навеяв сон, если бы не голос Анны, гордый, насмешливый, который каким-то необъяснимым способом врывался в воспоминания, словно ураганный ветер, неся с собой калейдоскопические обрывки слов и звуков. «Когда, — вопрошал этот голос, — когда я дала тебе разрешение любить меня?»
Какой он теперь, настоящий голос Анны? Всю ночь ее пригрезившийся голос звучал в ушах Хасана то бесконечной болтовней, как прежде, то прерываемый плачем, становясь то колючим в упрямых и насмешливых пререканиях, то нежным, когда она смеялась своим серебристым смехом, но все более настойчивым, все более любимым.
Безымянное, пугающее чувство, считавшееся до сих пор невозможным, теперь, когда мозг и душа убаюканы сном, обретает смелость и надежду на счастливую развязку, которая раз и навсегда положит конец одиночеству.
4
Утром площадь, улицы и переулки наполняются оглушительным шумом и грохотом. Еще до наступления рассвета на бойню прогнали скот. Затем застучали колеса повозок, карет, копыта лошадей, послышались удары топоров и молотов, улицы заполнились собачьим лаем, ослиным ревом, лошадиным ржанием, звоном колоколов и криками. Кричат рыночные торговцы, а также скупщики мочи и навоза, коробейники, суконщики, горшечники, продавцы воды, мужчины, женщины, дети, все они весело приветствуют друг друга с наступившим утром или бранятся.
— Расступись! Прочь с дороги!
Неожиданно появляется многочисленный конный отряд, и сразу, одновременно раздаются крики гарольда, стук хлопающих дверей и ставен, цокот копыт лошадей, несущихся галопом.
Когда суматоха немного стихает, дверь в комнату Хасана приоткрывается и возникает оживленный Жан-Пьер де Лаплюм.
— Только что проехал император, а вы даже не выглянули из окна? Он был вместе с сыном Папы, который все время держится рядом с ним: хочет получить герцогство. Они отправились на мессу. Каждое утро они ездят в разные церкви, чтобы их все видели. Правда, император по-настоящему набожен. Ну, вставайте же! Моя Женевьева собирается за покупками и рассчитывает, что вы будете ее сопровождать. Только не говорите ей, прошу вас, что вы уже бывали в этом городе. Вы лишите ее удовольствия стать вашим гидом, а к тому же вызовете подозрения.
Жан-Пьер распахивает окно. День очень теплый.
— Взгляните на моих прекрасных пчел. Каждый год они поселяются здесь и на карнизе соседнего окна. Я часто наблюдаю за ними. Мне это доставляет удовольствие.
Так или иначе, ночь миновала, и с наступлением дня принц Хасан вновь обрел свое ледяное спокойствие.
Мадам Женевьева говорит о Риме, но хочет знать о Франции, спрашивая о том и о сем, называет имена известных купцов, с которыми она знакома и которых, разумеется, ее гость часто встречает. Спрашивает, правда ли, что многие люди снаряжают корабли в Новый Свет и насколько безопасны подобные капиталовложения, учитывая рискованность морских путешествий. Никогда Женевьева не ступит на палубу корабля после того, что случилось с ее дорогим мужем.
— Однако не будем говорить о прошлых несчастьях. Вы не окажете мне услугу? У вас такой прекрасный вкус и вы такой известный купец! Вот лавка моего ювелира, не могли бы вы помочь мне выбрать камни и рисунок для моего нового серебряного браслета? И договориться о цене.
Жан-Пьер де Лаплюм веселится от души. Все утро его супруга ведет осаду. Если Хасан выдержит это испытание, то встреча с Карлом Габсбургским и всей римской курией покажется ему детской забавой. Кто еще осмелится подвергнуть его столь мощному перекрестному огню настойчивых и бесцеремонных вопросов? Кто сможет расставить более коварные ловушки?
— Простите, что осмеливаюсь говорить вам об этом, — продолжает Женевьева как бы нерешительным тоном, — но в нашем городе, который хуже самой злостной сплетницы, принято делать подарки хозяйке дома. За вами будут следить во все глаза, так как вы приезжий и к тому же иностранец. Местные банкиры самые настоящие скряги, но от приезжих ждут щедрости и расточительности. Я говорю это потому, что вам неизвестны наши обычаи, а я не хочу, чтобы вы, именно вы, попали впросак. Сделайте мне подарок.
— Дорогая!
Муж упрекает ее с наигранным смущением, хотя на самом деле готов расхохотаться. Но Хасан благодарит за добрый совет, и мадам, приободрившись, продолжает.
— Может быть, хватит, знаете ли, маленькой амфоры с ароматическими веществами, амброй или мускусом.
— Моя дорогая, наш друг торгует судами, корабельными пушками, огромными партиями товара, он сам сообразит, что подарить. Но может быть, вы, дорогая, хотите показать нам те прекрасные церкви, которые сами посещаете? — шепотом подсказывает Жан-Пьер, делая вид, будто сконфужен, а в действительности продолжая развлекаться. — Возможно, наш друг желает помолиться.
— Ах, конечно. Впрочем, вы, месье, знаете лучше меня, чего требует мода. Идемте молиться.
Так проходит все утро, и наконец после обеда мадам собирается отдохнуть.
— К сожалению, не могу пожаловаться, что у меня устали ноги, — вздыхает она, вставая из-за стола. Действительно, во время прогулки мадам все время оставалась в изящной повозке, которую катил сильный и рослый слуга. И всякий
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107